08:15 

AU челлендж, день 9. Реинкарнация

Нати.
Carpe diem!
Название: Ночь ещё молода
Автор: Нати.
Бета: Laufeyjar_Sonr
Фендом: The Mortal Instruments|Shadowhunters
Дисклеймер: герои и места действия мне не принадлежат
Персонажи|Пейринги: Джейс/Саймон
Размер: 1720 слов
Рейтинг: PG
Статус: завершён
Предупреждения: оос, наверное. Посткнижный канон, таймлайн Академии Сумеречных охотников.
Размещение: обращайтесь - обсудим

«Твой Джонатан уже умирал, возможно, смерть ждёт его с тех пор, и он готов к ней».

«Ты упрям. Настоящий воин своего народа, как и тот, чьё имя ты носишь, Саймон Маккавей. И как он отдал всё за своего Джонатана, так и ты отдашь всё ради своего Джонатана».

Саймон не помнил, при каких обстоятельствах были сказаны эти слова. Знал только, что говорил их Разиэль – ангел, которого он призвал, чтобы помочь своим друзьям. Память об этом у него не сохранилась, но по рассказам всё тех же друзей это был сумасшедший, однако очень смелый и храбрый поступок. Саймон знал и о каком Джонатане идёт речь – Джейс Эрондейл. Его Саймон вспоминал постепенно, и воспоминания эти были странными.

Саймон не помнил где и как они познакомились – и в то же время ощущение, что он держал его на руках, когда они оба были детьми, не покидало. Это было глупо, потому что Саймону рассказали, что встретились они не так давно, и пяти лет не прошло, а в детстве даже не могли пересечься.

Саймон не помнил, когда они стали друзьями – и в то же время в воспоминаниях у Саймона не было никого ближе и дороже за всю жизнь, даже в раннем детстве. И это тоже было глупо, потому что у Льюиса были мать и сестра, Клэри, ребята из группы. По рассказам Изабель они все знакомы едва ли пару лет, так откуда же могли прийти воспоминания, которых не должно быть?

Саймон не знал, поэтому не говорил никому об этих мимолётных картинках, которые возникали у него в голове на рассвете, в то самое время, когда сознание находилось между сном и явью. В этих картинках Саймон был ещё совсем мальчишкой, как и Джейс, с которым они вечно убегали из дома, чтобы прятаться в горах и наслаждаться обществом друг друга. Иной раз приходили и другие картинки: как они уже повзрослевшие слушают отца, как обсуждают восстание с братом, как вместе бегут за Иордан, чтобы продолжать дело семьи. В этих воспоминаниях-видениях Саймон держал лицо Джонатана в своих руках, целовал его губы пылко и страстно, как можно целовать только любовника, но знал, что связь их – крепкая, сильная, порочная – не должна быть раскрыта. Они не друзья даже, они братья.

После таких снов-воспоминаний Саймон всегда просыпался разбитым, чувствуя ноющую боль в груди. Он знал, что тот мужчина из его видений – Джонатан – погиб. А он сам – или тот, кем он был в этих снах – чувствовал всепоглощающую тоску и печаль. Саймон просыпался со слезами на глазах.

Но это было глупо, так глупо и нереально, потому что Льюис никогда не был в тех городах, что видел во снах, никогда не встречался с теми людьми, с кем разговаривал, никогда не был братом Джонатану. И он точно не был Маккавеем.

«Льюис. Моя фамилия Льюис».

«Но ты – кровь и вера Маккавеев. Некоторые говорят, что Маккавеи были отмечены дланью Бога. В любом случае ты - воин Небес, Светоч, нравится тебе или нет».

Их разговор с Разиэлем тоже временами всплывал в памяти, но отрывками, обрывочными фразами. Саймона называли героем, в нём видели героя, но сам он тонул в не_своих воспоминаниях, не зная, с кем поговорить и у кого просить совета. Ему почему-то казалось, что другим людям это знать нельзя.

Саймон постепенно вспоминал Клэри, и Алека с Магнусом, и Изабель, но вот Джейса по-прежнему помнил кем-то, кем он никогда не являлся. Он не помнил его воином-Сумеречным охотником, он помнил его воином, ставшим правителем, помнил, как праздновали они победы в кругу друзей, как много вина пили и как радовались вместе со всеми. Помнил и то, что под утро оставили весёлую компанию, удалились в тишину и уединение комнат, где переплетались телами на кровати, стыдясь своей связи и наслаждаясь ей.

Но этого не было. Не было и быть не могло. Но мысли терзало, мучило, и Саймон не выдержал, когда Джейс пришёл в Академию проводить мастер-класс. Саймон позвал его за собой по полному имени – Джонатан, – и тот вздрогнул, посмотрел на него измученно и непонятно, но пошёл следом в полном молчании. Он выглядел потерянным и уставшим, и Саймон, повинуясь неясному порыву, который вывернул бы ему все кости, если бы не осуществился, положил руку Джейсу на левое плечо, чуть сжимая в попытке приободрить. Джонатан расслабился под его рукой мгновенно, но спустя пару секунд напрягся, окаменел и закрылся. Дёрнул правой рукой, собираясь то ли скинуть ладонь Саймона, то ли накрыть её своей, но Льюис уже убрал руку сам и отошёл.

— Ты хотел поговорить? — спросил Джейс, когда они зашли в пустующий класс, и в голосе его не было слышно ни единой эмоции.

— Да, — кивнул Саймон, опираясь на парту. — Ты знаешь, кто такие Маккавеи?

Джейс не ответил, но дёрнулся так, будто Саймон запустил в него камнем. Поджал губы и отвёл глаза, руки сложил на груди, словно защищался. Саймон удивился, от кого – не от него же, в самом деле? Реакция на простой вопрос у Джейса, о котором все говорили как о бесстрашном охотнике, была странная, но Льюис не торопил с ответом, терпеливо ожидая.

— Почему ты спрашиваешь? — поинтересовался Джейс.

— Мне… снятся сны. Или… Я не знаю, что это. Похоже на воспоминания, но это не могут быть они, потому что в этих воспоминаниях меня зовут Саймон Маккавей. И в них есть ты. В каждом из них, кроме того, где тебя нет, но это воспоминание я ненавижу, потому что в нём ты умер, — ответил Саймон, решая быть честным, но пока не говорить, что в этих снах они братья и любовники.

Джейс выдохнул и закрыл глаза. Он побледнел так сильно, что даже губы потеряли цвет, становясь совсем блеклыми. Саймон подался вперёд, испытывая невероятное беспокойство и какой-то непонятный страх, но Джейс отшатнулся и закрыл лицо рукой, медленно вдыхая и выдыхая. Он ничего не говорил так долго, что Саймон не выдержал первым.

— Это не сны, верно? — спросил Льюис тихо.

— Забудь об этом, — отозвался Джейс и решительно посмотрел ему в глаза. — Это всего лишь последствия вмешательства Асмодея в твой разум. Это пройдёт.

С этими словами Джейс резко развернулся и ушёл, оставляя Саймона в тяжёлых раздумьях, потому что с одной стороны, это действительно могли быть последствия от Асмодея (Саймон не знал наверняка, что бывает, когда повелитель Эдома стирает тебе память, а маг и нефилимы потом пытаются её вернуть). С другой – Саймон сильно сомневался, что у Джейса была бы такая реакция, если бы он говорил искренне. И глаза… Саймон не был спецом в чтении лиц и эмоций, но он видел глаза Джейса – и знал их так хорошо, будто смотрел в них всю жизнь. Будто это было самым главным – знать, что чувствует Джонатан.

И сны, как Саймон и думал, не прекращались. Они становились постоянными, занимали всё больше времени, и теперь, стоило Льюису только закрыть глаза, как перед ним то возвышались красивые горы рядом с Модиином – их родным городом, то величественные дома Иерусалима, то пустыни Иудеи. И каждый раз рядом был его возлюбленный брат, его Джонатан, с которыми они не расставались ни на миг. Лица женщины, которая стала его женой, Саймон не помнил, знал лишь только, что женился ради продолжении рода, чтобы и дальше потомки их правили Иудей. Так хотел Джонатан, и после его смерти Саймон не мог поступить иначе. Он знал, что та женщина, имя и лицо которой он не помнил, родила ему сыновей, которых он и оставил править. Саймон знал, что смерть свою встретил с радостью и облегчением, пережив брата на одиннадцать лет, каждый год из которых сердце не покидала боль и тоска.

Эти сны-воспоминания наслаивались на другие: о Клэри, об Изабель, о Ребекке и группе, которая выступала в баре Альто, о Джордане. Это были воспоминания его недавнего прошлого, его настоящей жизни, в которой не было и не могло быть место Джонатану Маккавею, брату и возлюбленному Саймона Маккавея. В жизни Саймона Льюиса был Джейс Эрондейл – и только так могло и должно было быть.

Но время шло, приближался час последних испытаний, остальные студенты готовились к ним и волновались, не зная, чего ожидать. Саймон же терялся в себе, не зная кто он. И если раньше он просто искал потерянные воспоминания, то теперь нашёл их в избытке. И поговорить было не с кем, потому что всё естество его противилось желанию рассказать кому-нибудь о сложившейся ситуации. Только Джонатан мог услышать и понять его, но Джонатан – Джейс – не появлялся в Академии, словно бежал от него, или от них, или от их прошлого. Это кинжалами проходило по сердцу, было больно, но Саймон и сам старался держаться от своих собственных мыслей подальше.

Чем ближе было Посвящение, тем сильнее Саймона колотило. Он не думал о том, что не пройдёт его, нет, ему жилы вытягивало то, что творилось в сердце, что хотелось бросить всё и бежать, искать, прижать к сердцу и плакать от счастья, что хоть и спустя столько лет, но они вновь встретились. Саймон не понимал, как Джонатан мог просто уйти, просто сбежать от него.

Саймон не понимал сам себя и уже откровенно боялся за свой рассудок. Это было ненормально – помнить три разные жизни, две из которых точно должны были быть фальшивыми. Саймон почти верил в то, что это действительно последствия вмешательства Асмодея.

*_*_*

Едва Саймон взял в руки Чашу Смерти, как весь остальной мир словно отрезало и наступила звенящая тишина. Один глоток, который избавит его от многих проблем – либо сделав нефилимом, либо навсегда прекратив его существование.

Один глоток – и мир взорвался болью.

Обожгло мысли – воспоминаниями о прошлых жизнях, о пережитых войнах, о смертях и рождениях. Он был Саймоном Льюисом, он был Саймоном Маккавеем, он был просто Саймоном - цельным, неделимым, единым.

Обожгло лоб, где начертала метку Каина дочь Разиэля Кларисса.

Обожгло правое плечо, куда коснулась его однажды длань божья.

Обожгло под левой ключицей, прямо над сердцем – последний поцелуй его брата Джонатана перед смертью.

Саймон задыхался, кричал или молчал, не знал, где земля, а где небо, но всё это длилось не дольше пары мгновений, растянувшихся в вечность. Потом всё прошло, и Саймон увидел перед собой Сумеречных охотников, Клэри, Изабель и Джейса, в глазах которого медленно растворялся ужас, сменяясь истинным счастьем от того, что с Саймоном всё в порядке. Но вот и счастье начало закрываться привычной маской безразличия и невозмутимости, которую Джейс носил постоянно. Саймон понимал, почему: Джонатан не хотел причинять ему боль. Он тоже помнил, как умирал, и знал, как сильно страдал от этого Саймон, как оплакивал его и так и не смог отпустить до конца. В этот раз Джонатан решил не начинать ничего, чтобы уберечь их обоих.

Но Саймон потянулся к нему, успел поймать за руку до того, как Джейс скроется среди толпы, и прошептав одно только имя брата, приник к его губам в диком, сметающем всё на своём пути поцелуе, которого жаждал все эти тысячи лет, даже не ведая этого. Рядом послышались изумлённые шепотки, но это было неважно – в этом времени, в этих жизнях им не нужно было прятать свою любовь, не нужно было таить свои чувства.

В этой жизни они могли быть вместе. И они будут.

@темы: фанфикшен, творчество, слеш, The Mortal Instruments|Shadowhunters, PG, Jimon, Сhallenge accepted

URL
Комментарии
2017-05-09 в 16:25 

Laufeyjar_Sonr
Через съехавшую крышу лучше видны звезды.
и в то же время ощущение, что он держал его на руках, когда они оба были детьми, не покидало. - только ради этого мне уже стоило прийти перечитать миник :heart: В детстве его Саймон на руках таскал, боги вы мои :inlove:

Саймон держал лицо Джонатана в своих руках, целовал его губы пылко и страстно, как можно целовать только любовника, - лежу и вою просто, непередаваемо :crazylove:

и Алека с Магнусом - как единый организм :vict:

удалились в тишину и уединение комнат, где переплетались телами на кровати, стыдясь своей связи и наслаждаясь ей. - щас я представила снова это :shame:

— Ты знаешь, кто такие Маккавеи?
Джейс не ответил, но дёрнулся так, будто Саймон запустил в него камнем. Поджал губы и отвёл глаза, руки сложил на груди, словно защищался.



И глаза… Саймон не был спецом в чтении лиц и эмоций, но он видел глаза Джейса – и знал их так хорошо, будто смотрел в них всю жизнь. Будто это было самым главным – знать, что чувствует Джонатан. - я совершенно точно влюблена в эту фразу :heart:


Саймон знал, что смерть свою встретил с радостью и облегчением, пережив брата на одиннадцать лет, каждый год из которых сердце не покидала боль и тоска.


Джонатан – Джейс – не появлялся в Академии, словно бежал от него, или от них, или от их прошлого. - естественно, это же Джейс, он считает так и надо :crznope:


Обожгло под левой ключицей, прямо над сердцем – последний поцелуй его брата Джонатана перед смертью.



Саймон понимал, почему: Джонатан не хотел причинять ему боль. Он тоже помнил, как умирал, и знал, как сильно страдал от этого Саймон, как оплакивал его и так и не смог отпустить до конца. В этот раз Джонатан решил не начинать ничего, чтобы уберечь их обоих.


Ну все, в конце я опять перешла на ультразвук, потому что всего очень слишком :love: Серьезно, Кактус, маккавеи+реинкарнация+амнезия=мы потеряли Вельзи :facepalm: Я очень люблю тебя, и это единственная причина, по которой я не могу тебя ненавидеть :facepalm3:

2017-05-11 в 07:00 

Нати.
Carpe diem!
Laufeyjar_Sonr, прекрасно, я счастлива, что тебе понравилось! :dances::bigkiss:

URL
2017-05-11 в 07:00 

Нати.
Carpe diem!
Laufeyjar_Sonr, прекрасно, я счастлива, что тебе понравилось! :dances::bigkiss:

URL
2017-05-12 в 23:52 

Dragon with grey eyes
Уровень сарказма в моем ответе зависит от уровня тупости вашего вопроса.
Ох.. это восхитительно, спасибо за пейринг и такой потрясающий и чувственный фик

2017-05-13 в 14:58 

Нати.
Carpe diem!
Dragon with grey eyes, спасибо Вам за отзыв :heart: Рада, что понравилось :sunny:

URL
   

Carpe diem!

главная